«Игла: Remix» Рашида Нугманова – дань памяти Виктора Цоя, погибшего ровно 20 лет назад. Однако вместо старой истории последнего героя Нугманов представил совершенно другой, новый фильм.

Тем, кто сбегал с уроков на премьеру нугмановской «Иглы» в восемьдесят восьмом, сейчас под сорок. У них уже и дети в том возрасте, когда сбегают с уроков на фильм с кумиром в главной роли. И хотя многие из этих детей тоже слушают группу «Кино», выросли они в другой стране, на других реалиях и насмотрелись совсем других фильмов. Само восприятие экранной картинки у них другое. Через двадцать с гаком лет Рашид Нугманов переснял «Иглу» для нового поколения – в радикально другой эстетике.

Сюжет остается почти тем же. Немногословный, но оооочень крутой юноша в черном (Виктор Цой) приезжает в казахский городок. Правда, расширена предыстория – если в первой «Игле» Моро (такое прозвище у героя) берется ниоткуда и уходит в никуда, то в «Игле: Remix» подробно объясняется, что его в городок занесло.

Уличный боец мечтал о карьере рок-музыканта. Нужны были деньги на электрогитару и усилитель. Денег не было. Ему предложили поучаствовать в подпольных боях без правил. Он победил, но с деньгами надули, и вот он приезжает за долгом.

Моро встречает давнюю возлюбленную (Марина Смирнова, непрофессиональная актриса – это была ее первая и последняя роль в кино) – а она, оказывается, подсела на иглу. Моро берется ее спасать, но на его пути встает наркомафия в лице Петра Мамонова. В общем, Моро стоит костью в горле и у задолжавшего ему организатора подпольных боев Спартака (Александр Баширов), и у наркоторговцев. И становится борцом за мировую справедливость, хотя по чести-то ему только и нужно спокойной жизни и денег на гитару.

Нугманов и вправду устроил своему 22-летнему детищу «полный раскордаж». Это не традиционная «режиссерская версия», когда в фильм вмонтируют все эпизоды, что были вырезаны при монтаже.

Как объяснил сам Нугманов, никаких лишних пленок от «Иглы» 1988 года не осталось и остаться не могло. По тогдашним правилам Госкино, все срезки могли храниться в киностудии не больше года – потом с них смывали серебро (основу светочувствительной эмульсии для кинопленки) и сдавали обратно в Шосткинский комбинат, кинопленку производивший, а оставшийся «голый» целлулоид сжигали. Поэтому всё новое, что есть в «Игле: Remix», снято в 2010 году – а этого нового в фильме едва ли не больше, чем оригинального материала.

Новые съемки для старой «Иглы», разумеется, упирались в одну небольшую проблему: в этом августе исполнилось двадцать лет, как исполнителя главной роли Виктора Цоя нет в живых. Как снимать фильм заново без него? Самым очевидным решением было бы пригласить дублера-двойника. Но этот вариант Нугманов отверг как кощунство. Поэтому ключевые новые эпизоды фильма – мультипликационные: питерская студия Doping-Pong сделала анимированные фрагменты, в которых рисованный Цой одной левой ногой крушит врагов.



Кроме того, в «Иглу: Remix» вставлены кадры с концертов «Кино» и кусочки из другого фильма Нугманова с Цоем – документальной ленты «Йа-хха» 1986 года. Там Цой никого не играет, а ворочает уголь в котельной «Камчатка» на Петроградской стороне и поет песни – но в обновленный сюжет бедность и гордость героя вполне вписываются.

Фильм получился очень современным и очень стильным. Для тех, кто двадцать два года назад бесхитростно смотрел его как историю одинокого героя в несправедливом мире, на которого, как в песне Цоя, «весь мир идет войной», Нугманов дал шанс заодно и оценить пройденный путь в качестве зрителя, свою пришедшую с годами кинематографическую насмотренность.

Конечно, рисованные вставки – это прямой отсыл к таким же (и в такой же стилистике японских комиксов-манга) мультипликационным вставкам в «Убить Билла» Тарантино.

Конечно, бесстрастный голос за кадром, констатирующий: «Он вернулся сюда безымянной тенью» – это прямой отсыл к голосу Копеляна в «Семнадцати мгновениях весны» Татьяны Лиозновой.

Конечно, весь сюрреализм ленты в целом – с героем, блуждающим по фильму неизвестно откуда, куда и зачем, с абстрактными врезками – это прямой привет Годару с его такими же героями и врезками. А особо продвинутые вспомнят еще и зачатки отечественного видеоарта, «Пиратское телевидение» и фильмы-«царапки» Бориса Казакова, которые напрямую в «Игле: Remix» не упоминаются, но зато упоминаются напрямую в созвучной «Игле» и столь же культовой картине Сергея Соловьева «Асса» (тоже с Цоем, кстати, и тоже недавно претерпевшей ремейк), и которые были рождены той ленинградской богемной средой, к которой Цой непосредственно принадлежал. Некогда четырнадцатилетние зрители, прогуливавашие школу ради первой «Иглы», теперь умудрены годами и образованием, и способны считывать во второй «Игле» аллюзии на добрую половину мирового кинематографа.

Но фильм осовременен не только отсылками к ставшему доступным постсоветским людям мировому кино. Нугманов создает – в соответствии с названием фильма – довольно нелепый микс из реалий 1988 года и года 2010. На старых кадрах много ностальгических деталей (которые, кстати, в 1988 году таковыми не были и не задумывались, а были обычными вещами из реальной жизни): писк моды – электронные наручные часы с калькулятором у Спартака; две копейки на леске – «неразменная двушка», при помощи которой Моро звонит с телефона-автомата; эпическая бутылка кефира уникальной «советской» формы с крышкой из фольги. Но 2010 год дает о себе знать не в меньшей мере: в клуб, где Моро дерется с амбалом – профессиональным бойцом, врывается ОМОН в современной форме, а когда девушку Моро настигает ломка, он отпаивает ее метадоном, которого в СССР отродясь не было.

Ну и главный подарок зрителям Нугманов приберег напоследок. Полностью переделан финал. Цой остается жив! В первоначальной «Игле» ведь все заканчивается тем, что идущего по заснеженной аллее Моро-Цоя догоняет некий темный тип, просит прикурить, а когда Моро протягивает ему зажигалку, бьет его ножом под дых. И черный Цой на белом снегу на коленях, и звучит «Группа крови», и капли крови на снегу, и герой поднимается и бредет, пошатываясь, и мы все понимаем, что бредет он навстречу собственной смерти, еще пара шагов – и всё. (Нугманов говорил, что после гибели Цоя ему даже ставили в вину этот финал – мол, «символически убил» музыканта в кадре, а потом он и правда погиб).

В новой «Игле» ничего подобного нет. Нет и беззаветной любви, кстати: в финале Моро бросает девушку, понимая, что ее наркомания неизлечима. И уходит по заснеженной аллее, и снова к нему походит этот тип с ножом – но после рокового удара Моро поднимается и уходит живым и невредимым.

Рашид Нугманов объясняет это так: «Я не мог себе позволить убить человека». И выясняется, что у Моро есть семья, к которой он вернется. И переманит на свою сторону банду, которая его преследовала. И банда будет ему верна. И все вместе они замочат подлеца-наркодилера в исполнении Мамонова. И жить будут, и всем еще покажут. И в фильме этого уже нет, но абсолютно ясна эволюция героя: кем он станет в подступающие девяностые. Таким же последним героем, «Братом» и «Братом-2». Данилой Багровым.